ХОТЕЛОСЬ БЫ ЗАТАЩИТЬ ДАМУ С ВЕЕРОМ И ПРЕТЕНЗИЯМИ НА СЕНОВАЛ И ОТ.РАХАТЬ, ЧТОБЫ ХОТЯ БЫ ТАКИМ ГРУБЫМ И ПРИМИТИВНЫМ СПОСОБОМ ДОКАЗАТЬ СВОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО ПЕРЕД ПОКОЙНЫМ САЛТЫКОВЫМ-ЩЕДРИНЫМ
Дама с веером и претензиями: Читала Салтыкова-Щедрина, Татьяну Толстую, Марину Влади. Владимира занесла в черный список. О, это грубое животное!
Я: Пойду, сделаю харакири у нее окнами – пусть ей будет стыдно. Только из деревни, где хорошо: солнце желтое, небо голубое, корма зеленые, г.вно ароматное и черное, а доярки в белых халатах и косынках дергают коров с нежными именами типа Изольда за сиськи, и министр вручает самой умелой 20 тыс. деревянными, а вечером народные гуляния, котлеты с пюрешкой, ароматная кедровка по 50 руб. 0,5 л, которую гонит главный экономист, и от которой из головы вылетает вся городская хрень и ты, как министр, тоже берешь лучшую доярку за сосцы и говоришь: «Маня, пойдем на луг, подсолнух поспел!» И старинная церковь, которую чурки восстанавливают, куполами светит, а посреди спелой ржи нарезаны правильные концентрические круги – то ли суслики, то пришельцы… Эх! А тебе говорят: Салтыков-Щедрин лучше. Да он умер лет двести назад и на гумус пошел! И мы там будем, потому что теория превосходства рисунка над хроматизмом во фресках Микеланджело «Страшный суд» в Сикстинской капелле сегодня пересматривается. А посреди деревни стоит серебристый немецкий биореактор (сначала написал биорекактор), который 3 млн. деревянных стоит и который перерабатывает ежедневные 4,8 тн коровьего кала и 1,2 тн мочи, потому что свежие они имеют 4-ю степени опасности, но колхозники обычно разбавляют их водой и используют в виде удобрений, а потом мы аскариды, глисты и личинки странгулят вместе с продукцией полей и огородов едим. Выход один – целебная кедровка внутрь, отчего становится легко на душе, тепло в желудке и зеро бычьих цепней в кишках. А дама с веером твердит, что я грубое животное. Напоминает анекдот: свинья на бойне спрашивает соседку: «Вы здесь не в первый раз?» «Хотелось бы, бля!» - отвечает та.